Так звучит тема выставки акварели, рисунка и гра¬вюры в Пушкинском Доме в Лондоне, в сентябре 2009 года. Тема навеяна последними разработка¬ми проблем развития и сохранения исторических городов, опубликованными в книге «Феномен го¬рода», вышедшей в свет в последний день 2008 года и в статье «Живой город: обновление и со¬хранение» («Проект Россия», №49). Мне показа¬лось интересным объединить тему исследований в области урбанистики с темой городских сюжетов в рисунках, офортах и акварелях.
Судьба прекрасных исторических городов — памятников тревожит всех. Тут сплета¬ются две известные проблемы: сохранение истории и развитие, которые вызваны ростом города, появлением новых забот и обновлением инфраструктуры. Всякий раз, когда город строился по разработанному специально плану, это была геомет¬рически правильная система, утверждающая порядок на земле. Если постараться перебросить мостик от «прекрасного прошлого» к реалиям современности, то его «проект» без сомнения будет вдохновлен стремлением к упорядочению градостро¬ительных образований и принципов расселения на земле.
Любой древний город строит свою современность на конфликте между старым и новым. Как архитектор я понимаю, что богатство города — в свободном соседстве старого и нового, когда новое подтверждает ритм, пропорции и масштаб старого. Но как проникнуть в столь сложный организм, как крупный и постоянно меняющийся го-род? Ведь город – это высочайшая культура среды обитания: архитектура, история, уникальные сооружения — театры, музеи, библиотеки, выставочные залы. Наконец, город — это люди со всем сложнейшим переплетением судеб, памяти и надежд. Город — это место свободы, место наследия.
Издревле город планировался под влиянием сильной и яркой идеи, например, как место проведения сакральных храмовых богослужений; как крепость — защи¬та от врага; как рынок-склад; как место управления ирригационными системами. Но прежде всего город — это священное место его жителей. Только город пре¬доставляет человеку высокую степень свободы выбора и общения, уверенность в себе и в обществе.
Наследие — подлинность истории и уважение к прошлому, богатство городской культуры, искусство планировки, архитектуры, художественных ценностей — дар, который остается грядущим поколениям. Понимание наследия — ключ к развитию современного города. Клочок времени, оторванный от прошлого и будущего, если, конечно, общество не освобождено от будущего.
Составляя новый каталог, посвященный выставке в Пушкинском Доме в Лондоне, я поместила в него как последние, так и ранние работы — ведь каждая из них кусо¬чек жизни, которая теперь кажется волшебной. Память прошлого ярче настоящего. Она высвечивает события, обстоятельства, лица друзей, с которыми связано очень многое, незабываемое. Рассматривая работы последних лет, поняла, что они под¬чинены выработанным годами приемам композиции рисунка, цвета, света и тени. Меняется техника — она всегда подчинена натуре. Технику обычно подсказывает объект. Но главное — это настроение. Как известно, оно изменчиво, неповторимо. Иной раз удается создать то несказанное, вдруг осенившее на мгновение, но ос¬тавшееся навсегда на бумаге или на полотне. Но повторить — никогда, в следую¬щую минуту все всегда по-другому. Многое нельзя объяснить, например, чувство причастности к искусству, когда перестаешь существовать вне творчества, когда уходишь полностью всем своим существом, мыслями и чувствами в натуру, образ, композицию. В этом — суть творчества.
Моя неизменная тема — города, архитектура, люди и все, что их окружает. Не могу не признаться, что современная архитектура не вдохновляет к живописи и рисунку, хотя я ей искренне поклоняюсь. Наверное, она относится больше к разуму, логике, иррациональному началу, чем к области чувств. В последние годы строительного бума в нашей стране архитектура стала «вывешенной», «выложенной» и часто «зависает» в пространстве, если использовать лексику виртуальной компьютерной реальности. Случилось такое странное сочетание: холодная обезличенность тех¬ники и пламя эмоционального и творческого накала. Побеждает, конечно, техника, она освобождает от рутины, но, к счастью, не всегда. Рисуешь ведь не то, что ви¬дишь, а то, что чувствуешь и придумаешь. Есть замечательный английский пред¬лог «beyond». Последний Венецианский биеннале — 2008 звучал так: «Out there: architecture beyond building». В русской интерпретации — «Не там: Архитектура по¬мимо здания» или «Больше, чем Архитектура. Больше, чем здание». Больше чем архитектура может быть только идея, образ; больше чем здание может быть только композиция. Идея больше, чем форма или материя; образ, композиция больше чем реальность. То есть, это та же, но придуманная «реальность», эмоционально про¬пущенная через голову и душу, если, конечно, удается освободить голову и душу. Поэтому выбор «точки», объекта или его фрагмента, к счастью, не может зависеть от стиля, времени, характера архитектуры. Это только идея, следующая за реаль¬ностью. Придуманная реальность открыта для общения, позволяет зрителю доду¬мать, дорисовать и «домечтать» созданный художником сюжет. Это свойство «иде¬альной» (от идеи) незаконченности, которая не должна стучать прямо в глаз. Открывают каталог последние работы 2008-2009 г. — мой «Парижский альбом», летний и зимний. Стараюсь увидеть Париж изнутри, подлинный, живой без турис¬тических уловок. Мой Париж — это улицы Виктора Гюго, Мигнард, Пасси и силуэты Елисейских Полей.
Существует всеобщий предрассудок, что есть якобы старый и новый Париж, и но¬вый его уничтожает. Это глупый предрассудок. Париж относится к тем городам, ко¬торые действительно задыхаются в старых районах исторического центра. Город как будто забыл о прямолинейных бульварах Османа. Сегодня в большой мере они представляют собой каменные русла бесконечных парковок. Парижу необходим глоток свежего воздуха современности — в урбанистике, архитектуре, парковом ис-кусстве. Это понимают все.
Продолжает тему исторических городов — Москва. Композиции на Рождественке и на Пречистенской набережной. Сохранение исторического центра Москвы реалистично, если будут обновлены прилегающие срединные зоны районов застройки 60-х — 80-х годов XX столетия — сохраненный основной резерв территории жилья. Эффективен также прием акупунктуры — точечного лечения места при реновации центра, успешно примененный в Барселоне. Однако, случается, что используют его для строительства коммерческих объектов в Московских двориках, что естественно разрушает городс-кую ткань. Москву я тоже нахожу в старых Арбатских переулках, на Петровке, рисую замечательные памятники архитектуры и просто город.
Следующая страница — два старинных русских города: Рязань и Боровск. Рязанский Кремль и Боровский Монастырь, яркие памятники русской архитектуры. Попадая в Боровск, забываешь какой нынче век, мир этого городка сохранил свою изыскан¬ную нетипичность. Я часто бываю в Боровске, в доме своих друзей — Натали Ивановой-Блэк и семьи Татьяны и Павла Габышевых.
Итак, я представляю своим читателям и зрителям далее самостоятельно продви¬гаться по каталогу и предстоящей выставке.
Творчество — это тайна, и, как бы мы не стремились ее объяснить, она не откро¬ется никогда, к счастью.
Я искренне благодарю всех, кто принимал участие в организации выставки и со-ставлении каталога. Пушкинский Дом в Лондоне, в лице Джулиана Галланта и Жени Левитан. Моего друга архитектора Тома Нюджента. Посольство России в Великоб-ритании и Посольство России в Чехии.
Я благодарна своей семье — дочери Александре, уже известному ныне московскому архитектору, Андрею Савину и Ивану Савину, продолжающему дело своей семьи в четвертом поколении.
Благодарю своих критиков, в лице Ю.П. Волчка и Джона Прентиса. Рада поблагода-рить своих учеников, уже давно коллег и друзей: Дмитрия Алёшина, Кирилла Кулакова, Юрия Воронцова, Нику, Сергея и Ярославу Малыгиных, Радомира Николича, Наталью Маслакову, Тому Мамедову. Безмерно благодарна своей учительнице и другу Натали Ивановой-Блэк, Татьяне Габышевой, Тому Нюдженту, Наталье Занегиной, переводив-шим тексты на английский. Благодарю Михаила Никулина — дизайн и верстка каталога.